Выход новой картины Кристофера Нолана «Одиссея» спровоцировал настоящую бурю в мировых СМИ. Режиссер, известный своим умением работать с масштабными концепциями, в этот раз решил переосмыслить величайший эпос человечества, и реакция критиков варьируется от восторженного преклонения до резкого неприятия. Пока одни называют фильм шедевром, другие видят в нем лишь эффектное, но пустое зрелище.
Американское издание Variety не скупится на эпитеты, называя ленту «поистися грандиозным и смелым видением». По мнению рецензентов, трехчасовое полотно буквально подбрасывает зрителю мощные сцены каждые несколько минут, причем каждая из них по своей силе могла бы служить кульминацией для любого другого летнего блокбастера.
Индийская пресса (The Times of India) акцентирует внимание на мастерстве Нолана в выстраивании повествования. Критики отмечают, что режиссер с невероятным терпением ведет зрителя через весь фильм, позволяя каждому моменту раскрыться, прежде чем подвести к глубокому, воодушевляющему финалу. Парадоксально, но именно эта «Одиссея» может оказаться самой простой по структуре работой мастера. За внешним размахом и спецэффектами здесь скрывается простая и понятная человеческая история — история о любви, о необходимости сделать шаг веры, отказаться от контроля и освободиться от груза прошлого ради жизни.
Некоторые критики находят фильм настолько магнетическим, что из него физически трудно выйти из зала, погружаясь в этот великолепный мир без остатка. Однако не все настроены так оптимистично.
Эмили Уилсон, пишущая для британского London Review of Books, оценивает проект как качественный боевик стоимостью 250 миллионов долларов, который отлично подходит для того, чтобы «спрятаться от жары». Она отмечает, что фирменные сюжетные повороты Нолана здесь уместны, а многослойная структура истории легко воспринимается даже подростками. По её мнению, в отличие от некоторых других работ режиссера, «Одиссея» не кажется скучной благодаря первоисточнику, который «невозможно полностью испортить». Она сравнивает фильм с грандиозным фейерверком — ярким, семейным и эмоционально насыщенным.
Однако Уилсон не обходит стороной и серьезные недостатки. В её глазах Нолану не удалось передать величие поэмы Гомера. В фильме, по её словам, нет той глубины, которая касается темы времени, памяти, войны или связи между войти и его домом. Ей не хватило психологической и этической остроты, а сценарий и запутанная структура вызвали лишь вопросы. Критик также едко заметила, что мотивация персонажей кажется неубедительной, а бытовые детали — вроде сцен приема пищи — выглядят просто отталкивающе.
Испанская газета El Pais занимает более взвешенную позицию. Рецензент признает, что фильм хорош, но не является бесспорным шедевром. Поскольку Нолан сам выступил сценаристом, он неизбежно сократил эпос, хотя и сохранил его дух. Да, режиссер-эстет иногда проигрывает как рассказчик, создавая некоторую сумбурность в эпизодах с Менелаем и Еленой Троянской, но актерский состав, по мнению издания, безупречен. Каждый артист идеально вписался в свою роль, а темы верности, чести и совести были раскрыты в своей уникальной манере.
Греческая критика нашла в фильме неожиданный подтекст. Режиссера больше интересовал не хитрый герой, а солдат, вернувшийся с войны психологически сломленным. «Одиссея» Нолана — это драма о посттравматическом синдроме, о человеке, который продолжает нести войну в себе даже после падения Трои. Эта модернизация нашла отклик у многих, но и здесь есть претензии. Критики указывают, что Нолан сознательно урезал важные эмоциональные линии — например, встречу Одиссея с маму Антиклеей или историю об Эоле, где именно человеческие слабости привели к трагедии. Убирая эти моменты, режиссер, по мнению греков, лишает сюжет важного морального урока.
Британский The Economist выступил с наиболее жесткой критикой визуального ряда и характера героя. Издание обвиняет Нолана в чрезмерном «сглаживании» углов: архетипичный, несовершенный герой превращен в современного добродетеля, чьи пороки списываются на последствия ПТСР. Визуальная часть также вызвала вопросы: солдаты в серой форме напоминают миниатюры из настольных игр, а дворцы больше похожи на современные бутик-отели. Даже сцена на острове Калипсо с Шарлиз Терон выглядит не как мучительное изгнание, а как отдых на Карибских островах в легких льняных одеждах.
Французский Le Monde признает попытку Нолана потягаться с Гомером, отмечая удачное воплощение встреч с Циклопом и Цирцеей. Однако здесь звучит и критика кастинга: Энн Хэтэуэй, Том Холланд, Шарлиз Терон, Роберт Паттинсон и Зендея, по мнению издания, выглядят скорее как декоративные элементы, чем как глубокие персонажи. А Мэтт Дэймон в роли Улисса предстает скорее как суровый наемник-ронин, чем как тот многоликий и хитрый герой, которого мы знаем по древним мифам.
Тем не менее, среди сторонников Нолана есть и те, кто готов простить любые огрехи. Издание The Standard заявляет, что, несмотря на все споры, «Одиссея» — это, возможно, величайшее достижение режиссера на сегодняшний день, достойное богов, и призывает зрителей не обращать внимания на мелкие недочеты.
В конечном итоге, «Одиссея» Кристофера Нолана — это не просто кино, это масштабный культурный прецедент, который заставляет нас заново спорить о том, где проходит граница между современным блокбастером и великим классическим эпосом.
